Прогнуть мир [СИ + иллюстрации] - Михаил Востриков

— Любой звук — это смесь волн, частота которых измеряется в Герцах, прошу не путать с геррами. Человек может слышать звуки от двадцати до двадцати тысяч Герц, а маги от семнадцати.

То что меньше этой цифры, называется инфразвуком и для людей, включая магов, он смертельно опасен, ибо может совпасть с колебаниями тела и тогда наступит резонанс. Это как если бы ты ударил по колоколу, который не звенит, но от его вибрации лопаются стёкла в соседнем доме.

При пяти–семи Герц, кроме ощущения панического страха, у человека повреждается печень, могут лопнуть вены и остановиться сердце. Что собственно и произошло с этими бывшими невежливыми наглецами.

Я сделал паузу и проверил, всё ли поняли маги? Да, всё, я слышал их мысли. А мысли макера Гана слушать было бесполезно, у него в голове стоял ментальный блок:

— Такие чудовищно низкие звуки частично вплетены в рычание хищников, поэтому мы их боимся, и на сто процентов являются «голосами» Кракенов — жутких океанских тварей — гигантских головоногих моллюсков, с одним из которых вы когда-то сталкивались в Красной Окуме, посчитав это магией «на смерть».

И я сейчас просто воспроизвёл эти неслышные уху человека звуки, немного усилив их магией. Результат вы видите, и конечно же теперь сможете его повторить, не забывая при этом о полной и безоговорочной секретности полученных от меня знаний. Могу себе представить, что может начаться, если этим простым приёмом овладеют все маги Союза, бр-р-р!

На этом я и завершил свою небольшую лекцию. Можно было и покороче изложить, но профессор же, нужно всё разжевать:

— А теперь прошу закончить начатое — все тела осмотреть и при необходимости произвести контрольные выстрелы в голову. Всё по-честному, я их предупреждал — пленных не беру! У них был шанс, но они им не воспользовались.

Отдавая этот приказ, я не чувствовал ни злорадства, ни торжества. Только тяжёлую, выжженную усталость. Её нельзя было сбросить с плеч, пока война не закончится. Или пока я сам не закончусь.

Через пятнадцать минут внутри заслона живых защитников не было. А из Колывани уже двигалась длинная вереница катафалков божедомов. В западных окумах тоже хоронили в день смерти. Здесь тоже было тепло и влажно — одно небо.

Ко мне подошёл Ган Глоо и слегка улыбнувшись, сказал:

— Н-да, с таким приёмом мы их точно всех завоюем. Они просто обосрутся от страха, а мы их всех тут же и завоюем. И даже вешать не придётся, и головы отрубать, факт!

— Только если они вовремя уши затыкать не научатся… — улыбнулся я.

* * *

Я вышел из заслона, перелез через ограждение железной дороги, и углубился в лес. На некоторое время мне нужно было остаться одному. Не отдохнуть, этого мне не требовалось.

Я уселся на мшистый камень на берегу небольшого лесного болотца и приложил к губам магический змеиный подвес-свисточек. Как всегда, свиста я не услышал, человеческое ухо не улавливает ультразвук.

«Сегодня и впрямь день акустики, — подумал я, — И инфразвук тебе… и ультразвук, пожалуйста».

Но меня услышали. Тут же из-за другого камня высунулась прелестная головка, по форме напомнившая мне моих милых ужиков — Уси и Щуса, естественно оставшихся дома, в Мане. Это была змея, длиной больше метра, с яркими поперечными полосами по всему телу. И я услышал у себя в голове:

— Я — Динодон! Краснопоясный водяной уж, вернее, ужиха. Мы не местные, пришли сюда с людьми с Ханаанских островов. А ты кто? Обзовись!

— Я — Кобра! Он же князь Экола Бести из Красной Окумы…

— Ооо, уже слышали… — нетерпеливо перебила меня змея. — Это же ты вокзал в Колывани разнёс? Расскажешь нам — лесным и болотным? И про свадьбу принцессы-кобры Шуи Сисс тоже. Обязательно! Говорят, ты лучший рассказчик среди змей.

— И вокзал и заслон. Конечно расскажу, дорогая Динодон, и про свадьбу Шуи тоже, обещаю. Но позже, сейчас никак по времени, мне связь нужна по «Уши-в-Уши». Работает она у вас? Поможешь?

— Ну конечно! Всё работает, наша змеиная почта лучшая в мире. Говори — кому, что передать?

— В Ман, ужикам Уси и Щусу — для великого князя Гула.

Окума Жмудь пала, иду дальше на Восток. Экола Бести.

— Не забудь, ты обещал! — услышал я уже в спину, торопясь назад, к взводу.

Гости дорогие

Падение Магического Двора

Война была далеко и Ман — «город, который никогда не спит» — столица Союза Свободных Окум и Окумы Герр с примкнувшей к ней Окумой Йётселькя, жил своей жизнью: шумной, пёстрой, пронизанной светом и магией.

На главной площади Мана с огромным памятником святому Гулу-Воину посередине, в отличии от провинций — ежедневно, с раннего утра и до ночи, гудел рынок: торговцы зазывали покупателей, а в воздухе витал запах горячего хлеба, жареного мяса, вонь конского навоза и выгребных ям, вперемешку с пряным дурманом ночных борделей.

— А вот зелень-мелень, хлеб-млеб, соль-моль, рыба-мыба… Покупайте! Покупайте!

Свитские патрули лениво взирали на шумное людское море, иногда взбадривая особо шустрых мечами в ножнах пониже спины. Бродячие театры представляли, а зрители хлопали и вопили от восторга в особо чувствительных местах сюжета.

Улочки расходились от площади во все стороны, петляя между огромными доходными домами с нависающими этажами, небольшими частными домиками, мраморными площадями и золочёными дворцами знати. Лишь Большенный Прешпект — широкая центральная улица, прямой стрелой соединял главную площадь с дворцовым комплексом. В глубине великолепного сада стоял огромный старинный замок великого князя: самое высокое здание в городе, с цветными витражными окнами и шпилем, сияющим самым настоящим золотом.

— Ай, дядька Зуу, глянь-ка на красоту! И как его до сих пор не ободрали?

Тут и там по городу тянулись в небо шпили пониже и попроще — колокольни храмов во Имя.

В районе кладбища без устали трудились городские ремесленники: лудили, паяли, ковали. Маги-ткачи шептали заклинания над нитями, чтобы ткань не рвалась и не выгорала, а стеклодувы выдували великолепные сосуды, способные сохранять не только воду и вино, но и сам солнечный свет.

— Скажите, а сосуды для тени у вас имеются?

— Только на заказ… и очень дорого, возни с ними много.

В улочках и переулках легко можно было отыскать: навни с их наведённым мороком, таверны, постоялые дворы, мыльни